Бродяга Борис, роясь на свалке, наткнулся на почти новый утюг. На его гладкой поверхности явно проступали бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Не раздумывая, он понес находку в ближайший отдел полиции. Внутри него шевельнулось смутное чувство — вдруг этот предмет связан с чем-то страшным? Но в участке на бродягу в поношенной одежде смотрели с нескрываемым пренебрежением. Его словам не придали значения, утюг отправили в кладовку с другими ненужными вещами.
Все изменилось, когда дело о неопознанной девушке, найденной у трассы, попало на стол следователю Валерии Перовой. Официальная версия гласила: смерть в результате наезда автомобиля. Однако, внимательно изучая фотографии, Валерия заметила на виске погибшей странный, почти прямоугольный кровоподтек. Его очертания настойчиво напоминали ей уголок подошвы утюга. Мысль показалась нелепой, но от нее невозможно было отмахнуться.
Экспертиза уже была проведена, выводы оформлены. Коллеги советовали не усложнять простое, на их взгляд, дело. Но Перова чувствовала подвох. Ключом ко всему могла стать личность неизвестной. Кто она? Почему оказалась одна ночью на пустынной дороге?
Именно тогда в кабинет снова постучался Борис. Он принес не новую улику, а обрывок разговора, подслушанного им возле того же пустыря. Его бессвязный, но полный тревоги рассказ заставил Валерию взглянуть на карту происшествия по-другому. Внезапно вырисовалась возможная схема, где ДТП было лишь тщательно подстроенной маскировкой.
Дело, которое считали почти закрытым, раскрылось с неожиданной стороны. Но чем дальше продвигалось расследование, тем больше загадок возникало вокруг самого Бориса. Откуда у бездомного, живущего среди хлама, такая цепкая память и странная, почти болезненная настойчивость в помощи следствию? Валерия ловила на себе его внимательный, изучающий взгляд и понимала: этот человек хранит свою собственную тайну.
